[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский

Фид лег слева, за камнем. Автомат направлен в сторону завала, но палец снят со спуска. Молодой, горячий, но уже достаточно битый, чтобы не стрелять первым в трёх тварей, каждая из которых весила больше, чем мне хотелось бы.

Я смотрел на кладбище экскаваторов. На ржавую стену, перегородившую ущелье. На спящих хищников, которые выбрали себе самое удобное лежбище в округе и не собирались его покидать. На ржавые баки техники, в которых, возможно, оставалась охлаждающая жидкость, в которой так нуждался «Мамонт».

А за нашими спинами, в трёх часах пути, Пастырь стягивал армию мутантов к ущелью. И каждая минута, которую мы стояли здесь, приближала момент, когда ловушка захлопнется.

Впереди динозавры. Позади Улей. Посередине двадцатитонный «Мамонт» с перегретым двигателем и полупустыми магазинами.

Классическая сапёрная задача. Два провода, оба под напряжением. Режь любой.

Стрелять было нельзя.

Мысль пришла первой, обогнав остальные, как обгоняет взрывная волна звук. Я видел, как Фид напрягся, как его палец пополз к спусковой скобе, и покачал головой. Едва заметно, одним движением.

Тридцатимиллиметровая пушка «Мамонта» на такой дистанции работала как молоток по орехам. Попасть можно. Убить с первого снаряда карнотавра с его костяным панцирем на черепе и грудной клеткой толщиной в ладонь, нельзя. Фугасный снаряд снесёт чешую, выбьет кусок мяса, но трёхтонную тварь, закалённую тысячелетиями эволюции под повышенным кислородом, он лишь разозлит. А разозлённый карнотавр бросается на источник боли, и двенадцать метров ущелья превращаются в коридор, по которому девять тонн рогатого мяса летит в нашу сторону со скоростью поезда.

Плюс завал. Даже если бы мы перебили всех трёх, стена из ржавой техники осталась бы на месте. «Мамонт» через неё не пройдёт. Не протиснется, не объедет, не перелезет. Двадцать тонн брони в десятиметровом каменном горле, перегороженном стальной баррикадой. Тупик.

Если не открыть ворота изнутри.

Я лежал на камне и смотрел на центральный экскаватор. Огромная жёлто-рыжая махина, которая когда-то весила тонн сорок, а сейчас, проржавев насквозь, весила, может, тридцать пять. Ковш размером с гаражные ворота повис над землёй, застывший в незаконченном движении. Кабина скособочилась, лобовое стекло давно выбито, и в тёмном проёме угадывались остатки приборной панели, оплетённые лианами.

Поворотный круг. Массивная стальная площадка, на которой вращалась верхняя часть экскаватора. Она стояла на гусеничной тележке, удерживаемая стопорным пальцем толщиной с мою руку. Ржавым. Старым. Уставшим.

Сапёрское зрение работало помимо воли, разбирая конструкцию на составные части, находя слабые места, просчитывая нагрузки. Тридцать пять тонн верхней части экскаватора удерживались на тележке одним стопорным пальцем и силой тяжести. Если выбить палец направленным взрывом снизу, верхняя часть съедет с тележки в сторону.

А куда она съедет? В сторону самосвала, который стоял вплотную. Тридцать пять тонн падающего ржавого железа ударят в борт самосвала, сдвинут его, и вся баррикада поедет, расходясь, как костяшки домино, потому что ни одна из этих машин не закреплена, они просто стоят, вросшие в глину, удерживаемые собственным весом и привычкой.

Направленный взрыв. Полкило взрывчатки в канистре. Радиус сплошного поражения восемь метров. Достаточно, чтобы вырвать стопорный палец и перебить гнилые гидравлические шланги, которые ещё как-то фиксировали поворотный механизм.

А карнотавров накроет ударной волной и шрапнелью. Полтора кило болтов и гаек, летящих со скоростью пули. Хитиновых панцирей у них нет. Чешуя толстая, но осколки в пятидесяти метрах пробивают и не такое. Оглушит, изрешетит, а кого не добьёт, того мы встретим из турели и ШАКа, пока они в шоке.

И главное. Канистра с маяком Пастыря. Транспондер внутри. После взрыва сигнал оборвётся. Для подземного бога это будет выглядеть, как будто мы подорвались на мине.

Потерял след. Ищи ветра в поле, Пастырь.

Один взрыв, три задачи: открыть проход, убрать хищников, сбросить хвост.

Я повернулся к Фиду и Кире.

— Бомбу нужно заложить точно под гусеничную тележку центрального экскаватора, — я показал пальцем на ржавую махину. — Направленный взрыв снизу выбьет стопорный палец башни, многотонный корпус рухнет в сторону и раздвинет остальные машины. Карнотавров оглушит. Если очухаются и полезут, раскатаем из турели и ШАКа, пока они в шоке. И бонусом: метка Пастыря внутри. Сигнал оборвётся. Для него мы сдохли.

Кира кивнула. Один раз. Она не комментировала планы.

А Фид прищурился и спросил:

— А кто понесёт канистру? Ты?

Хороший вопрос. Я посмотрел на свою правую ногу, вытянутую палкой. На «Трактор», сто пятьдесят килограммов скрипящего, гудящего, лязгающего инженерного мяса, который при каждом шаге объявлял о своём присутствии с громкостью, достаточной, чтобы разбудить мёртвого. Не говоря уже о трёхтонном хищнике с рефлексами, отточенными миллионами лет эволюции.

Отправить меня закладывать заряд значило разбудить всех трёх ящеров за сто метров до цели. Примерно как отправить медведя на цыпочках через спальню. Теоретически возможно. Практически смертоубийство.

— Не я, — сказал я.

Голос раздался сзади. Тихий, ровный, жёсткий:

— Я сделаю это.

Джин. Сингапурец стоял за нашими спинами, невысокий, жилистый, и я даже не слышал, как он подошёл. Лёгкий аватар «Сяо-Мяо», дешёвый китайский, в мягких подошвах, которые не скрипели, не стучали и не лязгали.

На Терра-Прайм такие аватары считались расходным материалом. Но расходный материал, который умеет двигаться как привидение, стоит дороже любого экзоскелета.

— Я хожу по металлу тише, чем они дышат, — добавил Джин, и в его голосе не было ни бравады, ни желания впечатлить. Констатация факта. Как говоришь: я умею плавать.

Я посмотрел на него. Три секунды, за которые я прогнал через голову всё, что знал о сингапурце: его движения в бою на гауптвахте, когда он бежал по стене и резал стыки экзоскелетов, его бесшумный подход сейчас, его руки, сухие, жилистые, с длинными пальцами, которые двигались с точностью часовщика.

— Бери, — я протянул ему канистру. — Ставишь под поворотный круг центрального экскаватора. В сплетение гидравлических шлангов, там, где они входят в тележку. Щёлкнешь тумблер на детонаторе, загорится красный диод. Приёмник активен. Отходишь. Тихо. Я подрываю дистанционно, когда ты будешь на безопасном расстоянии.

Джин принял канистру обеими руками. Кивнул. Пошёл и растворился в тумане.

Один шаг, второй, и его силуэт побледнел, размылся, слился с молочной дымкой, и через пять секунд только мелкие камешки на тропе, чуть сдвинутые с места, говорили о том, что здесь прошёл человек.

Я лежал на камне, прижимая монокуляр к правому глазу. Левой рукой сжимал пульт дистанционного подрыва, маленькую чёрную коробочку с красной кнопкой под резиновой крышкой и тумблером предохранителя. Тумблер я уже сдвинул. Палец лежал на крышке кнопки.

Кира рядом, глаз у